- Я тебя люблю.
Дэвид резко открыл глаза и недоумевающее посмотрел на Адель. На алых губах девушки сияла нежная улыбка, и неожиданно для себя самого мужчина улыбнулся в ответ.
Они опять попали в неприятности, ввязались в драку, но вынуждены были отступить. Сил не хватило перебить всех врагов разом и теперь ничего не оставалось, как только прятаться и отдыхать перед новым боем. Они скрылись в каком-то заброшенном здании, в разрушенной комнате с некогда белыми кафельными стенами. Нервно мигали редкие неоновые лампы; плитка во многих местах давно обвалилась; в неровностях на полу собралась вода. Что здесь было раньше, они не знали и не знать не хотели. Пускай не самое уютное место, зато укромное. А в их ситуации последнее качество было главным.
Адель сидел на полу, поджав ноги. Дэвид и вовсе лег, не обращая внимания на лужи, и устроил голову у ведьмы на коленях. Она не возражала и неторопливо перебирала его огненно-рыжие волосы. Некоторые пряди слиплись из-за засохшей крови и грязи, и девушка аккуратно разделяла побуревшие волоски. Ее пальцы двигались так плавно и легко, что Дэвид сам не заметил, как, расслабившись, задремал. Давно ему не было так спокойно и хорошо. Сладостная нега захватила уставший разум, и мир сузился до простейших ощущений близости Адель. Ее бедра были упругими и мягкими, рыжие спутанные волосы приятно щекотали лицо. И хотя ее одежда была пропитана кровью, он чувствовал только ее пряный запах – необычная смесь корицы и молока. Странно, но раньше он никогда не замечал, что от нее так приятно пахнет молоком и особенно сильно от груди. Или же просто никогда не обращал внимания.
- Я люблю тебя, - тихо шепнула Адель и скользнув пальцами по резким скулам мужчины. Расслабленными и медленными движениями Дэвид поймал бледную женскую ладонь и прижал к губам. Чувствовать ее тепло, ее запах, слышать ее нежные слова… Казалось бы, вон оно, счастье! Да только холодный разум не желал сдаваться и кричал о том, что…
Адель никого не любит и любить не может. Исключение – ее сестра и только. Адель не любит даже себя, хотя с первого взгляда трудно в это поверить, еще сложнее понять. К себе она относится с холодной расчетливостью, так как прекрасно знает, что кроме себя самой ближе у нее никого нет. А значит, себе надо доверять, оберегать, холить, лелеять и иногда баловать. Но любит она только сестру. Настолько сильно, что жизнь для Адель без близняшки теряет всякий смысл. И если, когда-нибудь Аэлла исчезнет из мира живых, рыжая ведьма, не задумываясь, последует за ней следом.
И, конечно же, совершенно точно Адель не могла любить Дэвида. Люди для нее – средство и игрушки. Пища и забава для рыжей лисы, которая предпочитает гулять сама по себе. И Дэвид не исключение. Тем более он колдун, а для ведьм нет хуже неприятелей, чем такие же как он. Он знал ее слабости и некоторые тайны, что только подливало масло в огонь. Как говорится, врагов держи ближе…
Но сейчас она его любила. Ее чувства невозможно было объяснить, в них не было никакой логики или рационального звена. Она просто любила Дэвида и никого больше. Он, в свою очередь, ей не верил. Он просто знал, что она говорит правду и сейчас для нее нет никого дороже него. Знание было простым, ясным и не нуждающимся в доказательствах. Сейчас ее сердце билось только для него и целиком и полностью принадлежало ему одному. Без остатка.
И так страстно захотелось прижать рыжую взбалмошную ведьму к себе и сказать в ответ заветные слова. Но разум упорствовал, потому что…
Дэвид ее любить не может и никогда не полюбит. Он знал, что такое любовь не понаслышке и относился к ней с исключительным цинизмом. Для него любовь была лишь смесью страсти и дружбы, скрепленная привычкой. Никаких иллюзий, минимум романтики, чтобы побаловать раз-другой очерствевшее сердце. И, конечно же, ни о каких теплых чувствах не могло быть и речи без доверия. Именно поэтому полюбить Адель было бы фатальной ошибкой. Довериться ей, значит подписать себе смертный приговор. Ее нельзя уличить в предательстве, хотя бы, потому что она никогда и никому не обещает честность и верность. Она любит играть, и игры ее всегда жестоки. Если Дэвид ей доверится, то она будет рядом с ним, пока не наскучит. А потом сожжет душу дотла и уйдет беззаботной походкой. Разве только голову прихватит в качестве трофея, да и то вряд ли…
Он поднялся с пола и сел на колени рядом с Адель. Аккуратно запустил пальцы ее волнистые непослушные волосы и притянул к себе. Она покорилась, подавалась вперед, беззаботно прикрыв глаза.
Ее губы были невероятно мягкими и чуть сладковатыми на вкус. Ее дыхание приятно щекотало кожу. Ее пальцы с острыми тонкими ноготками крепко вцепились в его плечи, будто в самое ценное сокровище в мире.
Они отстранились друг от друга через целую вечность и не сразу смогли отдышаться. Они не открывали глаз. Им хватало просто слышать друг друга, чувствовать прикосновения и тепло. И только спустя долгие минуты Дэвид взглянул на Адель. Она улыбалась, прижимаясь щекой к его плечу. Взбалмошная ведьма в окровавленных одеждах, дорогая фарфоровая кукла в заброшенном здании, рыжий встрепанный лисенок в его руках… Он любил ее в этот момент. Любил совершенно искренне, и не было у него никого дороже нее. Ради нее он готов был на любые безумства: нашел бы ее сестру, даже если бы та оказалась в ином измерении, повернул бы время вспять, перевернул пространство с ног на голову. И, не задумываясь, продал весь мир ради нее одной.
В тишине заброшенной дыры, пропахшей кровью, грязью и сырой водой, Дэвид бережно убрал длинные волнистые пряди за женское ушко и тихо прошептал:
- Я тебя люблю.